Сочинения по «Трем толстякам» Олеши

Какие тайны скрывает сказка «Три Толстяка»? Памяти Юрия Олеши. Часть 1

Сочинения по «Трем толстякам» Олеши

Мало кто тогда подозревал, что за столь стремительным взлетом последует молчание. О его причинах спорят до сих пор — но я бы не стал отделять внешнее от внутреннего. Здесь было и эстетическое расхождение с «линией партии», и мучительное желание это расхождение преодолеть.

Олеша постоянно кается в этом «грехе» на писательских съездах, в запале покаяния осуждает своего друга Шостаковича в «формализме», обещает написать книги «нужные народу», но… практически ничего не пишет.

Что сильнее мешало писать? Советская политика? Стремительно развивающийся алкоголизм? Или пресловутый перфекционизм, которому был подвержен Олеша? Подобно герою романа А.

Камю «Чума», он порою мучительно сочинял одну единственную фразу («У меня в папках имеется по крайней мере триста страниц, помеченных цифрой „I“. Это триста начал „Зависти“. И ни одна из этих страниц не стала окончательным началом»).

Так было далеко не всегда. Поэтому отмотаем нашу пленку назад, и вернемся в то «трудное и счастливое» (по словам самого писателя) время, когда будет создана вторая великая вещь, обеспечившая Олеше бессмертие.

Соперничая с Андерсеном

Родившись в 1899 году в Елисаветграде (будущем Кировограде), Олеша практически всё детство и начало юности прожил в Одессе и не без гордости считал себя одесситом. Очень быстро он окружил себя людьми, одержимыми литературой и поэзией.

И какие это были люди! Багрицкий, Катаев, Ильф, Петров… Они были юны, веселы, полны амбиций, поэтому и революцию 1917 года встретили с восторгом. Когда родители Олеши — обедневшие польские дворяне — эмигрируют в Польшу, Юрий с ними не поедет.

Становиться изгнанником, когда здесь его друзья, его любовь, его литературное будущее? Уж нет!

Время, повторим, было для Олеши счастливым, но трудным. Вся его одесская компания сначала переезжает в Харьков, а затем в 1922 году (с подачи Катаева) — в Москву.

Там одесситы вместе с киевлянами — Булгаковым и Паустовским — устраиваются в газету железнодорожников «Гудок», занимаясь литературной обработкой поступавшей информации.

Олеша берет себе псевдоним «Зубило» и, несмотря на столь талантливое окружение, его очерки и фельетоны идут вне конкуренции.

Он вообще был настоящим «королем экспромта» и легко мог припечатать любого метким и ироничным словцом.

В юные годы, как и многие, Олеша писал стихи, но уже в 1924 году он пишет на своем стихотворном сборнике, подаренном Булгакову: «Мишенька, я никогда больше не буду писать отвлеченных лирических стихов. Это никому не нужно. Проза — вот настоящий простор для поэзии!» Первая возможность проверить это утверждение на практике появилась как-то сама собой…

Итак, однажды в окне соседского дома Олеша увидел прелестную девочку-подростка, которая увлеченно читала какую-то книгу. Как оказалось, девочку звали Валя Грюнзайд, а книгой были сказки Андерсена. Очарованный девочкой, Олеша тут же пообещал, что напишет для нее сказку не хуже великого датчанина. И, не отягощенный мыслями о совершенстве и линии партии, тут же принялся за дело.

В то время они вместе с Ильей Ильфом жили в импровизированном общежитии для бездомных литераторов — прямо в здании типографии «Гудка».

Эта комната, отгороженная тонкой перегородкой и лишенная мебели, скоро аукнется в «12 стульях», превратившись в «Общежитие Бертольда Шварца». А тогда она была местом появления обещанной сказки.

Набрав в типографии рулоны бумаги, Олеша прямо на полу строчил историю о трех жестоких Толстяках, отважном гимнасте Тибуле и кукле Суок.

Ю. Олеша:
«Бочонок накатывался на меня, я придерживал его рукой… Другой рукой писал. Это было весело, и тем, что мне весело, я делился с веселым Ильфом».

В том же 1924-м году рулоны были исписаны, а рукописи посланы в издательство детской литературы. Но в те времена жанр сказки не был еще «реабилитирован». Всякие выдумки и мистика считались не нужными юному строителю нового общества.

Даже то, что сказка была полна революционной романтикой и практически лишена привычного волшебства, не помогло. Помогла слава уже упомянутой «Зависти», вышедшей в 1927 году. И тогда следом — через год — в издательстве «Земля и Фабрика» тиражом 7 тыс. экз. вышло роскошное издание «Трех Толстяков» с рисунками Мстислава Добужинского.

На первом издании, как и обещал Олеша, красовалось посвящение Валентине Леонтьевне Грюнзайд.

К тому времени девочка Валя стала девушкой, но замуж вышла не за сказочника, а за его друга — небезызвестного Евгения Петрова.

И вскоре посвящение изменилось.

Юрию Карловичу вообще не очень везло в любви…

Пружинки куклы Суок

«Он сказал странное имя, произнёс два звука, как будто раскрыл маленькую деревянную круглую коробочку, которая трудно раскрывается:
 — Суок!»

Образы девочки-акробатки Суок и ее механического двойника родились не просто неслучайно, а являют собой настоящую квинтэссенцию чувств, впечатлений и воспоминаний самого писателя. Начнем с того, что еще в детстве Олеша влюбился в златокудрую девочку-циркачку. Каков же был шок, когда он узнал, что ею был… переодетый мальчик — вульгарный и очень неприятный.

Следующее воспоминание переносит нас уже в Москву — в Мыльниковский переулок, где жил Валентин Катаев. В его квартире какое-то время жило немало бездомных литераторов, в том числе и Олеша. Одной из достопримечательностей квартиры была кукла из папье-маше (ее принес другой «постоялец» — брат Ильфа — художник Маф).

Кукла была настолько похожа на живую девочку, что литераторы нередко развлекались, усаживая ее на окно, из которого она то и дело выпадала — естественно, вызывая неподдельный ужас у прохожих.

Ну и не стоит забывать о том огромном влиянии, которое оказал на творчество Олеши обожаемый им Гофман, а конкретно — механическая кукла Олимпия из жуткого рассказа «Песочный человечек», которая также заменяла герою его живую возлюбленную.

С куклой и цирком всё ясно, но откуда взялось это странное имя — «Суок»?

Ю. Олеша «Три Толстяка»:
«Прости меня, Тутти, — что на языке обездоленных значит: „Разлучённый“. Прости меня, Суок, — что значит: „Вся жизнь“…»

А ведь девочки Суок реально существовали. И не одна, а целых три! Лидия, Ольга и Серафима Суок были дочерьми австрийского эмигранта и жили в Одессе. Там они не смогли пройти мимо знаменитой литературной компании — и впоследствии все вышли замуж за писателей.

Олеша был влюблен в младшую из сестер — Симу. Влюблен страстно и даже болезненно. Он называл ее «мой дружочек» (почти так же, как Тибул называл книжную Суок). Первые годы они были счастливы, но Сима оказалась, мягко говоря, непостоянной личностью.

Однажды голодные литераторы решили в шутку «раскрутить» бухгалтера Мака — обладателя ценных в те годы продуктовых карточек. Пользуясь тем, что он очарован Симой, они явились к нему в гости, плотно перекусили и вдруг заметили, что Мака и Симы нет.

Спустя время парочка вернулась и объявила, что они… муж и жена. В те времена регистрация брака или развода занимала несколько минут (помните фильм «Не может быть» по рассказам Зощенко?). Шутка обернулась для Олеши несчастьем.

Не в силах видеть горе своего друга, Катаев отправился к Маку и просто увел оттуда Симу. Та не слишком сопротивлялась, но успела захватить с собой всё нажитое за короткое время семейной жизни.

Вновь обретенное счастье длилось у Олеши недолго. Сима неожиданно вновь выходит замуж и опять не за Олешу — а за «демонического» революционного поэта В. Нарбута (к слову, именно он издаст впоследствии сказку «Три Толстяка»). Олеша смог вернуть ее и на этот раз, но уже к вечеру у дома Катаева появился угрюмый Нарбут и сказал, что если Сима не вернется, он пустит себе пулю в лоб.

Это было сказано настолько убедительно, что Сима ушла от Олеши — на этот раз навсегда. Между любовью и комфортом настоящая Суок предпочитала последнее. После того, как Нарбут сгинет в лагерях, а Лида — старшая сестра (и жена Э. Багрицкого) — пойдет за него хлопотать и сама загремит на 17 лет, Сима выйдет замуж за писателя Н. Харджиева. Затем за другого писателя — В.

Шкловского…

А оставленный Симой Олеша спросит однажды среднюю из сестер Суок — Ольгу — «А вы бы меня не бросили?» — и, получив утвердительный ответ, женится на ней.

Ольга до конца жизни останется терпеливой, заботливой и любящей женой, хотя всегда будет знать, что новое посвящение на сказке «Три Толстяка» — «Ольге Густавне Суок» — относится не только к ней.

«Вы две половинки моей души» — честно говорил сам Олеша.

Уже спившимся стариком он будет заходить в гости к Серафиме Шкловской-Суок, о чем-то долго с ней говорить, пока ее муж тактично ждет в другой комнате. Провожая Олешу, Сима плакала, а тот брезгливо держал в руках крупную денежную купюру…

Песня из м\Ф «Разлученные»:

«Девочку и мальчика тайно разлучили, Быть ему сестрою куклу научили. Кукла говорящая — плачет и смеется.

Девочка уходит — кукла остается…

Отцветает осень, расцветают вёсны… Где же наши братья? Где же наши сестры? Сказка продолжается, песенка поётся…

Время уходит — кукла остается”.

Источник: //ShkolaZhizni.ru/culture/articles/45883/

Юрий Олеша

Сочинения по «Трем толстякам» Олеши

Русский советский писатель и поэт, драматург, сатирик и киносценарист Юрий Олеша подарил миру роман-сказку «Три толстяка» и десятки других удивительно-талантливых произведений, поставленных на театральной сцене и легших в основание художественных картин и мультипликационных фильмов.

Детство и юность

Любимый миллионами писатель родился в 1899 году в Елисаветграде (ныне Кропивницкий).

Род Олеша старинный, его корни прослеживаются с XV века, от боярина Олеши Петровича, которому удельный князь Федор Боровский передал во владение село Бережное, тогда входившее в состав Великого княжества Литовского и Королевства Польского (сегодня Белоруссия). Православный Олеша Петрович полонизировался и перешел в католичество.

Юрий Олеша

Спустя два столетия после раздела Речи Посполитой земли перешли Российской империи, а Олеши стали белорусскими дворянами, оставив языком общения польский. Отец будущего писателя – Карл Олеша – был акцизным чиновником и помещиком: владел лесным имением, носившим название «Юнище». Карл с братом – заядлые картежники – продали поместье за долги.

В обрывках детских воспоминаний Юрия Олеши остались катание на рысаках, жизнь в роскошной квартире и скандалы из-за отцовских попоек и поздних возвращений из клубов. Позже Олеша напишет, что «клубы – одно из главных слов моего детства». Мама Юрия – талантливая художница и красавица Ольга, которую называли Рафаэлем.

Юрий Олеша в детстве с сестрой Вандой

Юрий прожил в Елисаветграде первые 3 года, затем семейство переехало в Одессу. Воспитанием мальчика занималась говорящая по-польски бабушка. Революционные события мелкобуржуазная семья Олеша приняла настороженно. Приход в Одессу мятежного броненосца «Потемкин» вызвал ужас и ожидание неизбежного конца благополучной прежней жизни.

В 11 лет Юрий стал учеником Ришельевской гимназии. Юного ироничного шляхтича в классе побаивались: попасть в поле внимания язвительного Олеши значило надолго стать посмешищем всей гимназии. Уже тогда мальчик обладал невероятной фантазией и метко выражался.

Юрий Олеша в молодости

Первые рифмованные строчки Юрий Олеша написал в старших классах. В одесском «Южном вестнике» состоялся литературный дебют юноши: редакция взяла стихотворение «Кларимонда» в печать. В 1917-м Юрий Олеша получил аттестат зрелости и поступил в Одесский университет, выбрав юридический факультет.

Литература

Не принявшие революции родные Юрия иммигрировали в Польшу, а он отказался и остался в Южной Пальмире, где кипела литературная жизнь. Вместе с Валентином Катаевым и Ильей Ильфом он влился в «Коммуну поэтов».

В городе на берегу Черного моря одно за другим возникали литературные объединения. В 8-й аудитории университета по четвергам проходили творческие вечера талантливых одесситов.

Кумирами молодежь называла Николая Гумилева, Александра Блока, Игоря Северянина.

Юрий Олеша в Одессе

В Одессе состоялся драматургический дебют Олеши – пьеса под названием «Маленькое сердце». Ее поставили члены литературных кружков. Текст сочинения затерялся, но в творческой биографии писателя пьеса сыграла роль: Юрий услышал первые восторженные отклики.

В 1920-м жемчужину у моря, неоднократно переходившую из рук в руки, заняла Красная армия. Волны беженцев приносили весьма талантливых людей со всех концов разрушенной империи. В город приехал поэт и прозаик Владимир Нарбут, повлиявший на жизнь Юрия Олеши.

Юрий Олеша

Теперь одесские литераторы сочиняли агитационные текстовки к плакатам и листовкам, устраивали спектакли в рабочих столовых, которые открылись в ранее фешенебельных ресторанах и кафе. Новую одноактную пьесу Олеши «Игра в плаху» увидели на сцене Театра революционной сатиры.

Весной 1921-го Олеша и Катаев перебрались за Нарбутом в Харьков, где литератору доверили руководить украинским радиотелеграфным агентством.

Юрий Олеша устроился в театре «Балаганчик», но спустя год компания переехала в столицу.

В Москве одессит поселился в писательском доме и устроился на работу в газету «Гудок», на страницах которой публиковались Михаил Булгаков, Илья Ильф и Евгений Петров. Писатель назвал «гудковский» период лучшим в жизни.

Юрий Олеша в редакции газеты “Гудок”

Юрий служил в отделе информации, где заклеивал конверты с редакторскими письмами: в Москве, после провинциальной Одессы, Олеша начинал карьеру с нуля. Спустя год начальник отдела, почитав сочинения подчиненного, доверил написать фельетон в стихах. На вопрос, кем подписать, посоветовал псевдоним «Зубило».

Дебют увенчался успехом. В «Гудке» один за другим появлялись новые фельетоны, подписанные «Зубило». Материалы Олеше поставляли рабкоры, писавшие о воровстве, кумовстве, бюрократии и прочих язвах общества в регионах. Читателям хлесткие стихотворные опусы Юрия Олеши нравились, на них приходили сотни откликов.

Юрий Олеша

В 1924 году литератор подарил читателям первое объемное прозаическое сочинение – роман-сказку «Три толстяка». Ее опубликовали спустя 4 года.

Идея написать сказку возникла у Юрия Олеши в общежитии «Гудка» (это его комнату без мебели за хлипкой перегородкой Ильф и Петров описали в «12 стульях»). В окне напротив писатель разглядел юную красавицу, увлеченно читавшую книгу.

Девушку звали Валентина Грюнзайд. Спустя 4 года она стала женой Евгения Петрова.

А тогда очарованный погрузившейся в чтение сказок Андерсена 15-летней Валей Олеша поклялся сочинить сказку получше, чем у датчанина. В типографии прихватил рулон бумаги и, раскатав на полу, ночами писал роман. Первое издание посвятил Валентине Грюнзайд.

Иллюстрация к сказке Юрия Олеши «Три толстяка»

В городе Толстяков угадывалась теплая Одесса.

Карнавальная сказка с революционным сюжетом читалась легко, фантазия и блестящие метафоры автора восхищали детей и взрослых. В 1930-м сказку впервые поставили на подмостках МХАТа.

Инсценировка переведена на 17 языков и сегодня ставится на мировых сценах. В 1966 году Алексей Баталов с Иосифом Шапиро сняли картину «Три толстяка».

В печать сказка попала лишь после оглушительного успеха второго романа Олеши, вышедшего в 1927 году под названием «Зависть». Роман о судьбе интеллигенции после революции считается лучшим в наследии Юрия Олеши. Мечтателя из «Зависти» Николая Кавалерова, в котором угадываются черты автора, современники назвали героем времени. В середине 1930-х Абрам Роом снял по роману драму «Строгий юноша».

Книга Юрия Олеши «Зависть»

Громкий успех романа открыл дорогу «Трем толстякам»: ранее «революционную» сказку не печатали из-за неприятия жанра для молодого социалистического государства.

В начале 1930-х Олеша написал по роману «Зависть» пьесу «Заговор чувств», но цензура разглядела в ней критику строя и запретила. Писатель переделал произведение, назвав его «Список благодеяний». В 1931-м пьесу взял в театральный репертуар Всеволод Мейерхольд. Постановка шла три сезона в переполненных зрительских залах, но вскоре попала под запрет: чиновники снова нашли крамолу.

Писатель Юрий Олеша

Писатель надолго замолчал. Многих коллег, близких друзей Олеши репрессировали, а на его творчество наложили запрет. Начавшуюся Великую Отечественную войну Юрий Олеша пережил в эвакуации в Туркмении.

Запрет на книги сняли в середине 1950-х, но Олеша мало писал. В основном это были инсценировки на романы классиков – Достоевского, Чехова. Юрий Карлович просиживал за рюмкой в ресторане Дома литераторов, где коллеги почитали за честь его угостить. О нерастраченном даре литератора свидетельствуют записи дневников, собранные и изданные после его смерти в начале 1960-х.

Личная жизнь

Прототипами девочек Суок из «Трех толстяков» были сестры Лидия, Ольга и Серафима, носившие такую же фамилию. С девушками Юрий познакомился в Одессе, где обосновалась семья бывшего австрийского атташе.

Юрий Олеша, Ольга и Серафима Суок

В младшую из них, Симу, Юрий Олеша влюбился. Они прожили в гражданском браке три года, но ветреная муза Серафима дважды сбегала от Олеши. Во второй раз – к другу Владимиру Нарбуту.

В середине 1920-х писатель женился на средней из сестер – Ольге, с которой и прожил до конца дней. Общих детей у пары не было, и Юрий Карлович воспитывал сына Ольги от первого брака.

Смерть

Жизнь Юрия Олеши сократило пагубное пристрастие к выпивке. Незадолго до смерти литератор, в карманах которого гулял ветер, спросил у коллег, каких он похорон удостоится. Ему ответили, что в последний путь проводят по высшей категории. С горькой иронией Олеша спросил, нельзя ли провести по низшей категории, а разницу отдать деньгами сейчас.

Могила Юрия Олеши

Умер литератор весной 1960 года. Его похоронили на Новодевичьем. Место отвели по «высшей категории» – в первом ряду первого участка.

Библиография

  • 1920 – Поэма «Агасфер»
  • 1920 – Поэма «Беатриче»
  • 1920 – Пьеса «Игра в плаху»
  • 1924 – Сказка «Три толстяка»
  • 1927 – Роман «Зависть»
  • 1929 – Пьеса «Заговор чувств»
  • 1930 – Пьеса «Список благодеяний»
  • 1934 – Сценарий «Строгий юноша»
  • 1938 – Сценарий «Солдаты болот»
  • 1939 – Сценарий «Ошибка инженера Кочина»
  • 1958 – Пьеса «Идиот»
  • 1959 – Пьеса «Цветы запоздалые»
  • 1959 – Пьеса «Гранатовый браслет»
  • 1961 – Дневники «Ни дня без строчки»

Фото

Источник: //24smi.org/celebrity/8366-iurii-olesha.html

О трёх «трёх толстяках»

Сочинения по «Трем толстякам» Олеши

Сказке Олеши скоро век, но она по-прежнему удивляет. «Три толстяка» не стали скучными, хотя и стали классикой. И сегодня образы и сравнения, изобретённые писателем, кажутся свежими и сильными.

Автор мыслил почти как художник, только его «картинки» сразу же перетекали одна в другую: кошка становилась тестом, а розы — компотом.

Иные критики корили такой стиль, но Мандельштам, услышав странный «иностранный» язык, восхитился.

Революционная и почти карнавальная история всегда соблазняла художников. «Три толстяка» — это вызов, рисовать их непросто, а иллюстраторы любят вызовы и соблазны.

За десятилетия накопилось множество рисунков к сказке; только до войны вышло три разных издания.

А в 1990 году появилась книга Бориса Галанова «Платье для Алисы», глава из которой — «Тайна куклы Суок» — была посвящена иллюстраторам «Трёх толстяков».

Галанов подробно и увлекательно рассказывает о первом издании сказки с картинками Добужинского. Но дальше — что удивительно! — говорит, будто бы после о книге забыли до 1950-х годов. Это совсем не так, и сейчас мы перелистаем несколько ранних изданий. Сделаны они были тремя очень разными художниками. В руках каждого из них сказка преображалась до неузнаваемости.

Иллюстрации Мстислава Добужинского (1928)

Первый иллюстратор «Трёх толстяков» заявил о себе ещё до революции, он входил в знаменитое объединение «Мир искусства». Некоторое время Добужинский пытался работать и в советской России, но в 1924 году уехал. «Три толстяка» с его иллюстрациями вышли в 1928 году, причем «сюита» Добужинского была готова за два года до этого, когда её автор был уже за границей.

Картинки многое говорят о самом Добужинском. Очевиден его театральный опыт, а кукла наследника Тутти — одинаково важный образ и для автора сказки, и для иллюстратора.

В своих работах 1905 года (собственно «Кукла» и рисунок «Октябрьская идиллия») художник помещал эту игрушку в тревожный, кризисный контекст на фоне отсутствия, пустоты, на границе со смертью.

И когда он рисует для «Трёх толстяков» куклу, пронзённую клинком, то, очевидно, вкладывает в это свой смысл, и очень глубокий.

Книга была своего рода прощанием с миром прежней русской детской иллюстрации. Легкомысленные, беспечные завитки, небрежное изящество, переходящее в манерную беспорядочность, — всё это отголоски старого мира и «Мира искусства». Удивительно, что книга с такими рисунками вообще вышла в России в те годы. Кстати, в 1993 году её переиздали, и сделали это вполне достойно.

Иллюстрации Владимира Козлинского (1935)

До революции Добужинский преподавал в художественной школе Елизаветы Званцевой, которую посещал наш следующий герой. Получается, в какой-то мере герой этот — ученик знаменитого «мирискусника».

Однако при взгляде на работы Владимира Козлинского о «Мире искусства» думаешь в последнюю очередь. Весомые, грубые, зримые, подчас какие-то неотёсанные, они вдоволь напитаны другим опытом художника — работой в «Окнах РОСТа» и сатирических журналах.

Только сатира здесь не тонкая или ехидная, а словно бьющая наотмашь.

Таковы картинки к изданию «Трёх толстяков», выпущенному в 1935 году.

Сами толстяки кажутся сошедшими с плакатов, направленных против «буржуев», многие иллюстрации в книге (при всей их умышленной простоте) словно живут на перекрёстке двух настроений: площадно-игрового и угрюмо-мрачноватого, больше склоняясь к последнему.

Помимо «плакатности» угадываются отголоски экспрессионизма; ещё говорят, будто Козлинский странным образом угадал будущее — даже в шестидесятые его работы не казались бы устаревшими.

Книжку с иллюстрациями Козлинского переиздали в том же 1993 году, но гравюры в «репринте» воспроизведены очень дурно, а качество книги в целом — отвратительное. Ещё раз книгу выпустили в 2009 году, но тираж этого издания крайне ограничен.

Иллюстрации Владимира Конашевича (1940)

Следующая книга, хоть и косвенно, вновь напомнит о «Мире искусства». Владимира Конашевича звали «младшим мирискусником». Его ироничная изысканная манера, ориентированная на классику, прижилась среди советских иллюстраций, большей частью шедших от авангарда. Однако картинки к «Трём толстякам» — не совсем привычный Конашевич. Здесь он приглушённый, полузадушенный.

После статьи 1936 года «О художниках-пачкунах» в творчестве многих иллюстраторов наступил новый этап. Владимир Лебедев переработал свой стиль, устранил намёки на «формализм», стал рисовать «реалистические» картинки. Работы Конашевича сохранили условность, сходство с его прежними рисунками. Можно подумать, что почти ничего не переменилось. «Три толстяка» говорят, что это не так.

Кому-кому, а Конашевичу было где развернуться, рисуя сказку Олеши. Было где показать свои сильные и неожиданные стороны. Вместо этого видишь, что случается, когда художнику разъясняют, как именно следует рисовать. А он вынужден прислушаться и ограничить себя.

Рука Конашевича узнаваема, но ею словно бы кто-то водит. Игривая, затейливая манера приблизилась к ординарности, стала «правильной», скучноватой. Особенно это заметно в полосных иллюстрациях. В мелких картинках больше свободы: кажется, прежний художник вот-вот вернётся.

Позднее Конашевич писал: «Есть даже целый период, которого я бы очень хотел, чтоб не было! Это последние пять лет тридцатых годов». По этой ли причине или по какой-то другой, но «Три толстяка» с его иллюстрациями ни разу не переиздавались.

  • Олеша, Ю. К. Три толстяка : роман для детей / Юрий Олеша ; с 25 рисунками в красках художника М. Добужинского. — Ленинград ; Москва : Земля и фабрика, [1928]. — 188 с. : ил.
  • Олеша, Ю. К. Три толстяка / Ю. Олеша ; гравюры на дереве В. И. Козлинского. — Москва : Советский писатель, 1935. — 209 с. : ил.
  • Олеша, Ю. К. Три толстяка : [роман для детей] / Юрий Олеша ; рисунки В. Конашевича. — Москва ; Ленинград : Детиздат, 1940. — 112 с. : 8 вкл. л. ил. : ил.

Кирилл Захаров

Источник: //bibliogid.ru/novye-knigi/2308-o-trjokh-trjokh-tolstyakakh

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.